После случившегося она [Хелейна] не желала ни есть, ни мыться, ни покидать свои покои; и не могла более видеть своего сына Мейлора, зная, что обрекла его на смерть. Королю ничего иного не оставалось, кроме как забрать мальчика у супруги и отдать его их общей матери, вдовствующей королеве Алисенте, чтобы она воспитывала ребенка как своего собственного.